По желанию Марко Вовчок, ее фотографии в течение XIX века не публиковались, поэтому единственная женщина в украинской литературе в конце 1850-х годов долго сохраняла инкогнито. Загадочной была не только молчаливая натура привлекательной красавицы, но и непростая биография Марко Вовчок, где аристократическое происхождение сочеталось с тяжелым детством, многочисленные романы сопровождались трагическими смертями любовников, а творческая деятельность подвергалась преследованиям цензуры и обвинениям в плагиате. О различных гранях личности Марко Вовчок – интересные факты из жизни родовитой россиянки, которая стала классиком украинской прозы.
Рожденная аристократкой
Будущая украинская писательница происходила из обедневших дворян. Ее мать была представительницей княжеского рода Радзивиллов (бабушка матери имела смешанную польско-литовскую кровь), а отцовское корни оказались белорусскими. Родилась Марко Вовчок (настоящее имя – Мария Александровна Вилинская, в первом браке – Маркович, во втором – Лобач-Жученко) 22 декабря 1833 года в наследственном имении матери Екатерининское в Орловской губернии и росла в среде, где общались на русском и французском языках. На формирование мировоззрения Вилинской оказало влияние длительное пребывание в интеллигентном кругу российских родственников, среди которых были родители будущего близкого друга Марии – критика Дмитрия Писарева.
Тем не менее, о своем детстве Мария Александровна вспоминала неохотно – причиной был второй брак матери. После смерти первого мужа, отставного офицера Александра Вилинского (любящий отец умер, когда дочке было 6 лет), дворянка Прасковья Данилова (девичья фамилия матери) вышла замуж за отставного офицера Дмитрия Дмитриева, который оказался пьяницей и картежником, издевавшимся над крепостными и собственной семьей. Известно, что за падчеркой непутящий отчим не раз гонялся с топором (ходили слухи, что он малолетнюю падчерку даже изнасиловал). Чтобы уберечься от беды, в 1845 году 12-летнюю девочку отдали на воспитание в частный пансион в Харькове. Через три года отчим проиграл материнское имение и оставил семью.
Самостоятельно матери было трудно содержать двоих детей, поэтому Марию с братом Дмитрием приютила тетка. Высокообразованная женщина Екатерина Петровна Мардовина была женой секретаря Орловской губернской гражданской палаты и сыграла важную роль в судьбе своей воспитанницы: она имела свой литературный салон, где устраивала вечера с участием известных писателей. И хотя жизнь «бедной родственницы» не была медом (в имении ей нашелся лишь уголок за занавеской – под лестницей), салон стал для Марии Вилинской важным культурным центром, с которого началось ее формирование как писательницы. А еще это было место знакомства с украинским литературным сообществом. В тетушкином доме 16-летняя девушка встретила своего будущего мужа.
«Вовчкувата» натура
Зимой 1851 года, через год после знакомства с 27-летним украинским этнографом, сосланным в Орел за участие в деятельности Кирило-Мефодиевского общества, 17-летняя Мария вышла замуж за фольклориста Опанаса Марковича, фамилия которого стала составной частью ее литературного имени. Вторую часть псевдонима «Вовчок» придумал творческий редактор и издатель первой книги Марко Вовчок Пантелеймон Куліш: известный поэт, прозаик, этнограф, фольклорист, историк, критик и переводчик таким образом описал «вовчкуватую» натуру авторки «Народных рассказов». «Может, поэтому Куліш назвал ее «Вовчком», что она была как бы испуганная, молчаливая, ни к хозяйке, ни ко мне, ни к Кулішу не тянулась», – размышляла жена издателя.
Анна Барвинок так отзывалась о немногословной женщине, в которой «трудно было узнать ее разум» и которая казалась «боязливой и несветской»: «Мы относились к ней мягко и благожелательно, а она к нам – с презрением. Бедная! Может, ее еще горе детства прибило, когда унижения терпела у тетки среди людей… Может, она и от прислуги терпела какую-то насмешку, то и стала неприязненной к людям». Особенно раздражала холодная сдержанность Марии горячо увлеченного ею Куліша, который испытывал гнев, ревность, разочарование и упрекал писательницу в неспособности к сильным чувствам. Отношения издателя и авторки были смесью творческого сотрудничества и личной драмы, что отразилось в их переписке. Придуманное ей «прозвище» Марко Вовчок она ненавидела.
Общаясь с мужем на украинском языке, жена быстро его выучила (в целом она знала около десятка европейских языков, с которых делала переводы). Способствовал муж-этнограф и изучению женой украинской истории и народного быта. В 1851–1858 годах супруги жили в Киеве, Чернигове и Немирове, откуда часто выезжали в украинские села для сбора образцов народного творчества. А еще муж, по мнению части исследователей, помог жене написать ее первую сборник «Народные рассказы». Литературный дебют начинающей писательницы оказался настолько ошеломляющим, что у многих возникли сомнения относительно ее самостоятельного творчества. К тому же изданная Кулішем первая из книг Марко Вовчок была написана сочным украинским языком.
Опанас Маркович и Мария Вилинская
«Первая попавшаяся кацапка»
Лишь оптимисты объясняли такие совершенные знания чужого языка лингвистической чувствительностью авторки, которая имела способности к изучению языков, и были готовы согласиться хотя бы на соавторство с мужем-фольклористом Опанасом Марковичем. А выдающаяся деятельница Елена Пчелка считала Марко Вовчок «наглой москвичкой-воришкой», которая украла произведение у мужа-украинца: «Не могла первая попавшаяся кацапка, никогда не слышавшая нашего языка, за два дня его перенять со всеми тончайшими свойствами и начать писать на украинском, да еще и лучше украинских повестеведов. Это унижало бы украинский язык: что же это за особая, характерная писательность, когда любой иностранец сможет писать на нем так безупречно».
Как бы там ни было, именно язык единственной женщины-писательницы в то время в Украине Иван Франко назвал «лучшим в ее произведениях»: «Богатый лексиконом и мелодичный, он связывается с самыми бедными среди бедных, с женщинами». Первые украиноязычные произведения Марко Вовчок, написанные в Немирове и изданные в 1857 году в Санкт-Петербурге, сразу стали чрезвычайно популярными среди украинской интеллигенции. Одиннадцать сюжетов из первой сборки «Народные рассказы» («Сестра», «Козачка», «Одарка», «Чумак», «Панская воля», «Сон», «Выкуп» и др.) произвели большое впечатление на литературно-общественное мнение. В Немирове была начата и следующая социальная повесть Марко Вовчок «Институтка», которую завершили уже в Санкт-Петербурге.
В имперскую столицу Мария с мужем переехали в 1859 году и сразу попали в круг ведущих писателей и культурных деятелей. Там Марко Вовчок общалась с бывшими кирило-мефодиевскими братьями своего мужа – Василием Белозерским, Николаем Костомаровым, Пантелеймоном Кулішем и Тарасом Шевченко, который посвятил писательнице стихотворение, где назвал ее «кротким пророком и обличителем жестоких людей ненасытных», «зоренькой святой» и «силой молодой». Позже Марко Вовчок получила от Шевченко издание «Кобзаря» с автографом: «Моей единственной дочери Марусе Маркович».
Расширение горизонтов
Марко Вовчок легко влилась в русскую литературу: в Москве в 1859 году была напечатана большая часть ее первых рассказов в русскоязычной сборке «Рассказы из народного русского быта». А завершенный в том же году роман Марко Вовчок «Институтка» (первоначально он назывался «Панночка») впервые увидел свет в украинском оригинале – в 1862 году произведение опубликовал украинский диаспорный журнал «Основа». В дальнейшем писательница много писала и переводила на русский, однако лучшие и самые известные произведения Марко Вовчок были написаны на украинском. После первого русского этапа творчества настала очередь для европейского периода Марко Вовчок: в 1859–1867 годах она находилась в Германии, Франции, Швейцарии и Италии.
В западный период появились психологическая повесть Марко Вовчок «Три доли» (писательница была основательницей этого нового жанра в украинской прозе), рассказы «Ледащица», «Пройдисвіт», «Два сына», «Павло Чорнокрил», «Не до пари». Произведения Марко Вовчок «Кармелюк», «Невільничка», «Девять братьев и десятая сестрица Галя» были примерами разработанных ею жанров исторической повести, детского рассказа и социально-бытовой сказки. Часть из тех зарубежных произведений вошла во вторую сборку «Народных рассказов», изданных в 1862 году в Санкт-Петербурге. А детская повесть Марко Вовчок «Маруся» получила премию Французской Академии и была рекомендована для школьных библиотек.
Рассказы и сказки на французском языке писательница печатала в парижском «Журнале воспитания и развлечения». На французском материале Марко Вовчок создала цикл художественных очерков «Письма из Парижа» (опубликовано в 1865 году в львовском журнале «Мета») и «Вытяжки писем из Парижа» (в 1864–1866 годах вышли в газете «Санкт-Петербургские вести»). С помощью Ивана Тургенева Мария Александровна познакомилась с Жулем Верном и за восемь лет сделала 15 его переводов. В Европе Марко Вовчок контактировала с Дмитрием Менделеевым, Иваном Сеченовым, Александром Бородиным, Львом Толстым, чешскими писателями Йосифом Фричем и Яном Нерудой, польскими литераторами и революционными эмигрантами.
«Моцарт любовных историй»
Встречалась за границей Марко Вовчок и с Александром Герценом, а затем принимала участие в распространении в России его революционных изданий и организовывала для «Колокола» политически разоблачительные материалы. Именно революционер-демократ Герцен, который критиковал самодержавие, боролся за отмену крепостного права, отстаивал права украинского народа и поддерживал связи с украинской интеллигенцией, сравнивал Марко Вовчок с Жорж Санд. Как и презирающая условности французская писательница, Марко Вовчок, которую называли «Моцартом любовных историй», породила вокруг себя много сплетен и сыграла фатальную роль в жизни нескольких украинских и российских литераторов.
Между работой привлекательная женщина находила время для любви с мужчинами, которые по ней сходили с ума. У нее были романы с французским литератором Пьером Жулем Этцелем, который предложил ей издать переводы произведений Жуля Верна, эмигрантом-аристократом и племянником Герцена Александром Пассеком, Пантелеймоном Кулішем, Иваном Тургеневым, Николаем Добролюбовым, Дмитрием Писаревым и др. Мария Александровна имела сыновей от Опанаса Марковича и Дмитрия Писарева. Опанас Маркович вернулся из-за границы один и больше с женой и сыном Богданом не виделся. Один из интересных фактов: Марко Вовчок в 1891 году усыновила рожденного вне брака первого внука Бориса (сына Богдана) для спасения репутации невестки.
В собственной жизни Марко Вовчок была свободомыслящей: готовность ломать общественные стереотипы она демонстрировала всю жизнь. И это тоже работало на ее образ la femme fatale. Два любимых мужчины «фатальной женщины» погибли у нее на руках, а третий любовник совершил самоубийство. Юрист Александр Пассек, с которым писательница прожила шесть или семь лет в гражданском браке (это было под Парижем), умер от туберкулеза. Другой ее близкий друг, троюродный брат Дмитрий Писарев утонул на Балтийском море во время совместной прогулки на паруснике. Еще одна жертва безумной любви к писательнице, польский химик Владислав Олевинский покончил с собой, выпив цианистого калия.
«Страсть к самоуничтожению»
Дочь графа Толстого Екатерина Юнге свидетельствовала: «Мужчины от нее теряли разум. Тургенев лежал у ее ног, Герцен приехал к ней в Бельгию, где его чуть не схватили, Куліш из-за нее расстался с женой, Пассек погубил из-за этого увлечения карьеру, иссох и уехал с ней, хотя брат только что выздоровел после лихорадки, а мать заболела от горя». Пантелеймон Куліш, который сначала называл Марию «молчаливым божеством», после презрения тридцать лет поливал ее грязью. Его самовлюбленность не позволила оставить без реакции адскую обиду: договорившись с любовницей о совместной жизни за границей, Куліш оставил жену, но вернулся, как только приехал в Берлин, где застал писательницу с Иваном Тургеневым.
В дальнейшем пораженный любовник, с которым Марко Вовчок и до того не была покладистой (спорила по поводу редакторских правок – в отличие от Тараса Шевченко), оказался одним из инициаторов отрицания ее авторства в сборнике «Народные рассказы», что вызвало громкий резонанс в литературном мире. Профессионально уверяя, что настоящим автором украинских произведений жены был Опанас Маркович, Куліш говорил: «Если женщина написала роман, то это было давно и за нее писал муж». В оценке писательницы он резко изменил свое мнение о «лучшем в нашей литературе» и «образце для Шевченко» на «не думаю, что это был талант». Ответ Марко Вовчок был благородным: ее воспоминание о Куліше не содержало ни капли возмущения.
«Мое знакомство с Пантелеймоном Александровичем Кулішем длилось недолго и пришло на время тяжелых моральных потрясений и испытаний, – писала «фатальная женщина». – Тогда он был не в меру помятый жизнью, порядочно озлобленный, крайне нервный и проявлял задатки будущего психоза, но энергии, любви к своему делу было еще много. И был это, несмотря на много болезненных ран, человек чистый, страстный работник из лучших сынов своего края». Более счастливый соперник Пантелеймона Куліша Иван Тургенев тем временем называл самовластную женщину «темным сфинксом», «прекрасным, умным, честным и поэтическим существом, но зараженным страстью к самоуничтожению».
Пантелеймон Куліш и Мария Маркович
Обвинения в плагиате
Вернувшись в 1867 году на Родину, писательница десять лет жила в Санкт-Петербурге. За пять первых лет она ярко раскрылась как русский прозаик. Произведения Марко Вовчок второго русского периода – романы «Живая душа», «Записки паламаря», «Сельская идиллия», повести «Жили-были три сестры», «Червовый король», «Тюлівське бабище», «Глухое местечко» и др. В то время писательница переводила много французских, английских, немецких и польских произведений, выступала как критик и редактор петербургского журнала «Переводы лучших иностранных писателей». К работе над переводами она привлекала провинциальных переводчиц и через профессиональный скандал сама была вынуждена уехать в глушь.
По контракту с петербургским издателем Семеном Звонарьевым, за составление и редактирование журнала Марко Вовчок должна была получать 2 тысячи рублей серебром и еще по 25 рублей – за каждый печатный лист перевода. Чтобы больше заработать, она взяла переводы на себя, но выполнять всю работу не успевала, поэтому выгодно отдала переводы, как сейчас бы сказали, «на субподряд». Исполнительницам переводов редакторка платила по 10 рублей за печатный лист и публиковала подготовленные помощницами тексты под собственным именем. Но это был риск: одна из переводчиц «подставила» редакторку, узнав о недоплате. В конечном итоге были опубликованы чужие переводы под именем Марко Вовчок.
Третейский суд в составе 19 специалистов признал писательницу виновной в плагиате. Для литературного работника кража текстов всегда считалась мерзкой позором. Осрамленная Марко Вовчок в 1872 году была вынуждена не только уйти с работы, но и покинуть город, где ее репутация была окончательно испорчена. Женщина переехала жить в имение к своим знакомым в Тверской губернии, где продолжала писать (там родились произведения Марко Вовчок «В дичине», «Отдых в селе», «Теплое гнездышко») и даже еще раз вышла замуж – за друга своего сына. Вторым официальным мужем писательницы в 1878 году стал на 17 лет младший за жену помещик и офицер Михаил Лобач-Жученко, с которым она в согласии прожила остаток жизни.
Михаил Лобач-Жученко и Марко Вовчок
«Биография Марко Вовчок – преждевременная»
Борец против крепостного права выступала за эмансипацию, развитие и реализацию женщин, выпускала журнал, который должен был помогать интеллигентным читательницам в их социальной деятельности. Она писала: «Меня теперь очень беспокоит мысль – сколько бы могли сделать женщины, священнические жены и дочери, которые ничего не делают». Сама же феминистка нашла удовлетворение и покой в счастливом замужестве. Следующие почти тридцать лет Марко Вовчок жила в местах службы мужа – в Ставрополе, Богуславе, Нальчике. По дороге из Ставрополя в Богуслав, куда мужа назначили надзирателем удела, писательница заезжала в Киев, где не раз останавливалась в 1886–1887 годах в доме Киевской уделной конторы.
Марко Вовчок в Нальчике
Последним жилищем писательницы была усадьба на хуторе Долинск (теперь это район Нальчика, Кабардино-Балкария, Северный Кавказ). Когда врачи диагностировали у Марии Александровны опухоль мозга, женщине выносили в сад стул и стол, чтобы она продолжала писать. Умерла писательница на 74-м году жизни 28 июля (10 августа) 1907 года – под той самой грушей, где она обычно работала и хотела отдохнуть. Даже зная, что времени у нее осталось немного, женщина, которая принципиально не опровергала о себе сплетни, не стала создавать мемуары: «Пока я жива, биография Марко Вовчок – преждевременна». Вместо этого она оставила нам три тома одних лишь рассказов, где рассказала о женской судьбе все, что сама почувствовала и пережила.
Вот некоторые мысли и наблюдения, доверенные писательницей бумаге.
* Ложью мир перейдешь, да назад не вернешься («Чертова проделка»)
* Вот беда, то беда: что никого тебе не вспомнить, никто и тебя не вспомнит; некуда пойти и негде остаться. Все тебе чужие, и все, все чужое: и хата, и люди, и одежда… («Институтка»)
* Посидели, поговорили, полюбились – все беды забылись («Институтка»)
* Не все в море тонут – больше в лужах («Дяк»)
* Вырваться из деспотических рук не составляет особых трудностей для хоть немного сильного человека, но вырваться из деспотических любящих рук очень трудно. Задыхаясь от накинутого на шею аркана, вы все еще колеблетесь, как можно разорвать петлю, затянутую родной, нежной рукой («Живая душа»)
* Кто лицемерит с людьми, тому и собаки не верят («Сказки и быль»)
* Гордыня – грех. Человек гордый – что пузырь водяной: сегодня сдулся, а завтра лопнул («Маруся»)
* Горько напрасно любить, горько напрасно ждать, а еще горше не любить и не ждать («Три доли»)
Цитаты из произведений Марко Вовчок оставляют нам пространство для интереса к ее жизни и творчеству – для исследований и фантазии.
Фото из открытых источников
