Юбилей накануне революции
Двадцать лет назад, в конце октября, под аккомпанемент живописно опадающих желтых листьев, в украинской столице завершался 34-й Международный кинофестиваль «Молодость». Церемония закрытия, проходившая в Дворце «Украина», традиционно собрала значительное количество местного, и не только, бомонда, журналистов, телекамер и дам в роскошных вечерних платьях и украшениях, стоимость которых, если и можно было бы мимолетно подсчитать, все равно недооценить в расчетах.
Эти самые дамы в сопровождении менее приметных (но, по факту, более влиятельных) спутников по неизвестному закону светского притяжения стремительно направлялись к репортерам и, словно ночные бабочки, не проходили мимо телевизионных камер. В буфете традиционно триумфовал симбиоз запахов «люксовых» парфюмов, шампанского, пятизвездочных коньяков и канапе с красной рыбой. Ни у кого из присутствующих и в голову не приходило, что уже менее чем через месяц Украину добряче потрясет. И едва ли не впервые за годы Независимости название нашей страны окажется на первых страницах европейской прессы, центр столицы наполнится тысячами людей, которые громко будут скандировать «Кучму геть!» и «Ю-щенко!», а это событие назовут «Помаранчевой революцией».
А тогда, в конце октября, в светской размеренной атмосфере закрывали очередную «Молодость», объявляли победителей и призеров и демонстрировали фильм-закрытие фестиваля. Им в тот год стала новая работа Киры Муратовой «Настроювач» с Георгием Делиевым и Ренатой Литвиновой в главных ролях. Зал встречал аплодисментами скромную и немногословную авторку, которая представила свою картину: это был единственный раз, когда мне удалось наблюдать за режиссером, чьи фильмы на тот момент произвели на меня значительное впечатление. Как подчеркивали тогда знакомые журналисты, Муратова накануне своего 70-летия была в прекрасной форме – и в творческой тоже, что хорошо продемонстрировала лента «Настроювач».
Чуть не «отшила» Высоцкого
Уверен, что каждый из вас сталкивался или сам употреблял выражения типа «атмосфера, как в фильмах Линча», «типичный Тарантино» или «классический Бунюэль». Но художников мирового масштаба, о которых можно так сказать, единицы: те, кто нашли собственный стиль, выработали свой самобытный почерк. Фраза «как фильмы Муратовой» давно уже стала определенным знаком отличия: у нас с приятелем когда-то была теория, что герои ее лент давно уже покинули пленку, переместились в реальность и живут среди нас. Стоит лишь присмотреться вокруг внимательнее.
А что мы знаем о самой режиссере? Родилась в городе Сороки, в то время, в 1934 году, это была территория Румынии, сейчас – Молдова, девичья фамилия – Короткова. Отец – коммунист-подпольщик, которого в 1941 году расстреляли румыны, воевали на стороне фашистов, мать – врач, которая после войны работала заместителем министра здравоохранения Румынии. Во время Второй мировой Кира с матерью переехали в Бухарест, там девушка окончила классическую гимназию, а уже после войны был филологический факультет МГУ и режиссерский ВГИК.
Кира в студенческие годы
На третьем курсе Кира Короткова вышла замуж за харьковчанина Александра Муратова, ныне известного украинского режиссера, и взяла его фамилию, которую носила до конца жизни. Александру Игоревичу в этом году исполнилось 89 лет, он живет в Киеве. А тогда, в начале 60-х, молодая пара в новом творческом тандеме поставила свои курсовую и дипломную работы, а затем переехали в Одессу работать на местной киностудии, приняв вызов тогдашнего директора Вилена Федорова. Им даже выделили небольшое жилье на шестнадцать метров. На Одесской киностудии в 1964 году Муратовы сняли совместную ленту «Наш честный хлеб», которая, несмотря на актуальную на тот момент проблематику советского села, прошла все круги партийного ада и с огромными трудностями попала на экраны. В середине шестидесятых Муратовы разошлись: Александр уехал в Киев, где начал работать на киностудии имени Довженко, Кира осталась в Одессе.
Чуть ли не единственная лента, где полноценно можно увидеть и оценить Муратову-актрису, это ее полноценный режиссерский дебют 1967 года «Короткие встречи», снятый, как и большинство ее фильмов, на Одесской киностудии. Эта картина также непременно ассоциируется с Владимиром Высоцким, который сыграл в ней одну из своих лучших ролей, возможно, в типичном для дальнейшей карьеры амплуа – геолога с гитарой. Причем геолога бродячего – не в смысле странствующего по миру в поисках серебра или полезных ископаемых, а именно бродячего в поисках себя, счастья и «той единственной» (не случайно в одной из сцен фильма лагерь геологов сравнивают с лагерем цыган). Утверждают, что сначала режиссерка «отшила» Высоцкого и пригласила на эту роль Станислава Любшина, который из-за другого предложения уехал на зарубежные съемки, и потом позвала Высоцкого во второй раз.
Кадр из фильма «Короткие встречи»
Как подчеркивала в своих интервью Кира Георгиевна, актрисой она себя никогда не считала, а в своем дебюте снялась «из-за сложившихся обстоятельств». А еще поговаривают, будто именно Муратова на съемках этого фильма настаивала, чтобы Высоцкий пел хриплым голосом, по крайней мере до этого в его творчестве это почти не наблюдалось.
Кто такой «Иван Сидоров?»
С одной стороны, «Короткие встречи» – теплая черно-белая лента в духе романтических шестидесятых, а с другой – нетипичная, как по стилистике, так и по морали, повесть о «лямур де труа» по-советски с совершенно необычными для кинематографа СССР приемами, более близкими к европейским. Именно в ней впервые появляются непрофессиональные и очень колоритные актеры – «фишка», к которой она будет обращаться в последующих фильмах и которая выделит их особым стилем и самобытностью. С помощью колоритных персонажей, их внешнего вида и манеры разговаривать Муратова старалась как можно точнее передать реальность и будничность окружающего мира. Порой его абсурдность. Зачем сгущать краски или что-то украшать, если жизнь это самостоятельно сделает за вас. Сама же режиссерка не делила актеров на «профессиональных и непрофессиональных»: считала, что актерами рождаются.
С присущим Муратовой чувством юмора второй ее фильм, снятый в 1971 году, после «Коротких встреч», получил название «Долгие проводы». Хотя по факту – ничего смешного: черно-белая драма о взаимоотношениях между матерью и сыном-подростком, снова-таки не очень типичная для тогдашнего советского кинематографа: лента затрагивала много «неудобных» тем, о которых не каждый осмеливался говорить вслух. Именно в этот момент режиссерка снова (второй раз после фильма «Наш честный хлеб») столкнулась с тем, что называлось советской цензурой, но на этот раз было все гораздо серьезнее: фильм был «положен на полку», но фактически – запрещен. До 1987 года, когда в разгар Перестройки многих художников, так сказать, «реабилитировали».
Вручение Большого приза жюри художественных фильмов за фильм «Долгие проводы» Киры Муратовой в Тбилиси, 1987 г.
В начале 80-х – то же самое, партийные цензоры не просто высказали претензии к ленте «Среди серых камней» по роману Владимира Короленко «Дети подземелья» (казалось бы, ну какие могут быть претензии к произведению 19-го века?), а и постановили отстранить Муратову от работы над фильмом, не дав возможности доработать его должным образом. Начали искать другого режиссера, но, видимо, только в воображении советских функционеров это было сделать легко – поэтому не нашли. И тут Кира Георгиевна уже проявила собственный характер и настояла на том, чтобы ее имя и фамилия были исключены из титров ленты. «А кого же тогда писать?», – удивленно спрашивали на студии. «Да пишите кого угодно – Иванова, Петрова, Сидорова», – резко ответила режиссерка, в результате в титрах этого фильма появилось написание: «Сценарий и постановка Ивана Сидорова».
Кира Муратова на съемках фильма «Среди серых камней»
Астения на рубеже эпох
Переломным и точно эпохальным в карьере Киры Муратовой еще в советском, но уже почти с добавлением «пост» кинематографе стал выход фильма «Астенический синдром» в 1989 году. Собственно, год выхода ленты гармонирует с ее названием: это был своеобразный диагноз или приговор (обществу, людям, политическому строю) и мощный художественный манифест. Астенический синдром простыми словами – это хроническая усталость, которая выражается в слабости и перепадах настроения, желании постоянно спать (знакомая для многих из нас история, особенно в последние два с половиной года). Вот и главный герой этой ленты – школьный учитель Николай Алексеевич сомнамбулически перемещается в реальности, которую населяют такие же уставшие, злые, чрезмерно эмоциональные и странные люди, и реагирует на них бесконечными зевками – возможно, в качестве единственного способа самозащиты.
Снова же, апеллируя к году выхода ленты на экраны, мало кто так метко передал в тогдашнем кинематографе общую хроническую усталость на фоне эпохи, которая рушится на глазах. Ну и радикальность подачи с постмодернистскими приемами были в то время действительно свежим глотком: я, например, не просто был шокирован присутствием нецензурной лексики в фильме, который демонстрировался на центральном телевидении (пусть даже в ночном эфире), а и самим фактом показа довольно непростого для рядового зрителя фильма. Он принес международное признание для Киры Георгиевны: в конкурсной программе Берлинского кинофестиваля в 1990 году она получила «Серебряного медведя».
Девяностые годы стали отдельной интересной вехой в творчестве режиссера: на выходе имеем много интересных и самобытных лент, но одна из них стала самой известной, часто транслировалась в телепространстве, была разобрана на цитаты и собрала вместе ансамбль звездных актеров. Это лента 1997 года «Три истории» – триптих о убийствах, который многим запомнился яркой ролью неповторимой Ренаты Литвиновой со всем «комплектом» ее фирменных манер (впервые у Муратовой она появилась в фильме «Захват» 1994 года). Кажется, что этот тандем режиссера и актрисы не мог не состояться: они словно созданы друг для друга.
Именно в этом фильме героиня Литвиновой Офа озвучивает фразу: «Я не люблю мужчин, я не люблю женщин, я не люблю детей, мне не нравятся люди, этой планете я бы поставила ноль». Со временем нашлись те, кто воспринял этот мизантропический высказывание на счет Киры Георгиевны: мол, вот вам настоящий месседж художника своим зрителям. По словам таких критиков, люди и их поступки в работах Муратовой изображены, мягко говоря, в непривлекательном виде. Между тем, внимательный и склонный к анализу зритель способен распознать в Муратовой выдающуюся гуманистку, чего стоит лишь пронизывающая и «неудобная» сцена с бездомными животными в «Астеническом синдроме».
«Я не над столкновением, я на стороне страны»
Слагаются повествования и легенды о непростом характере и требовательности Киры Георгиевны на съемочных площадках. В требовательности нет ничего удивительного, собственно, и благодаря ей рождаются гениальные фильмы. А вот нежелание режиссера идти на компромиссы оборачивалось в то время спорами и громкими хлопками дверей кабинетов чиновников, и вряд ли они давались Муратовой легко.
Вот еще несколько историй от очевидцев: съемки еще одной интересной ленты режиссера «Чувствительный милиционер» проходили в августе 1991 года, и так случилось, что один из съемочных дней пришелся на тот самый «путч», когда власть в стране временно захватило так называемое ГКЧП. Атмосфера повсюду была тревожной, мало кто понимал, что будет дальше. Не то что кино, но жизнь каждого из граждан оказалась под угрозой. На съемочной площадке нашелся телевизор, и творческая группа, как и все жители еще существующего Союза, приникла к экрану, чтобы посмотреть ту самую пресс-конференцию путчистов во главе с Янаевым с дрожащими руками. Через несколько минут Кира Георгиевна разогнала этот «балаган» с требованием: «А ну быстро работать! Почему расслабились? Что нам, из-за какой-то фигни выбиваться из графика?».
Или вот еще история: в сентябре 2004 года Муратова летела на Венецианский кинофестиваль представлять фильм «Настроювач», и так случилось, что маршрут ее пролегал с пересадкой в Вене. В аэропорту возникли какие-то визовые трудности, таможенники долго проверяли документы, возникла неприятная ситуация, которая начинала утомлять и надоедать. Режиссерка развернулась и ближайшим рейсом отправилась домой, в Одессу, так и не добравшись до Венеции, несмотря на то, что организаторы вышли на нее и пообещали все уладить. Кстати, до конца 1980-х годов Муратова имела румынское гражданство, а после распада СССР приняла украинское. Несмотря на то, что, как сама рассказывала, не владела украинским, чрезвычайно любила не только Одессу, в которой прожила большую часть своей жизни и где была похоронена в 2018 году, но и страну, гражданкой которой была. Если у кого-то еще возникают сомнения относительно позиции режиссера, вот лишь один отрывок из интервью «Новой Газете» 2015 года, когда уже были захвачены Крым и часть Донбасса:
«Нет, я не над столкновением, я принимаю сторону Украины. Мне не нравится, что она воюет, но я не знаю, как можно из этого выйти – в тех стандартах, в которых живет человечество: «Надо защищать свою территорию, надо бороться!».
Даже трудно представить, с какой болью и ужасом Муратова пережила бы антилюдские обстрелы любимой Одессы после февраля 2022 года, ежедневные сирены и разрушения любимого города врагом. Смогла бы она вообще подобное воспринять? Ведь такое даже в ужасном киносценарии и любой режиссерской фантазии трудно было бы представить.
30 июля 2024 года в Одессе появилась улица Киры Муратовой. При сложившихся обстоятельствах, а возможно, даже по какой-то иронии, именем режиссера назвали улицу, которая прежде носила имя Льва Толстого: возможно, таким образом раз и навсегда, поставив точку в вопросе «чья Муратова». Трудно сказать, оценила бы такой жизненный трюк Кира Георгиевна, но точно знаю, что герои ее фильмов все так же живут среди нас. Только присмотритесь вокруг внимательнее.
Фото из открытых источников
