Благодаря этой великой фигуре в экспериментальном искусстве, даже несмотря на то, что российская пропагандистская машина, как обычно, продолжает присваивать художественное наследие выдающихся украинских личностей, Бурлюка можно считать феноменом именно украинского авангарда. Более того, в начале XX века уроженец Сумщины стал одним из основателей мирового модернизма. Преимущественную часть своей жизни признанный современниками художник, поэт, литературный и художественный критик, издатель и теоретик искусства провел за пределами родины, но, удаляясь от матери физически, сближался с родной землей ментально. В конце пройденного пути, который пролегал с запада на восток и закончился на противоположном полушарии, наш недооцененный земляк имел право сказать, что «Украина в его лице имела самого преданного сына».
Потомок запорожцев
Кроме характерной фамилии, украинское происхождение Давида Бурлюка проявлялось в крепком телосложении и смелом поведении, которыми он напоминал волелюбного казака. Мужчина с традиционным для сечевых запорожцев кулечком-сережкой в одном ухе действительно был казачьего рода. В своих «Воспоминаниях футуриста» Давид Бурлюк сообщал: «С отцовской стороны мы – украинские казаки, потомки запорожцев. Наше уличное прозвище – «Писарчуки», мы были писарями Запорожского войска». В то же время наследственный казак признавал себя потомком хана Батыя, так что назвался «татаро-запорожским футуристом» (русская летописная традиция отождествляла монголов с татарами).
Родился казачий потомок 9 июля (по новому стилю 21 июля) 1882 года на Слобожанщине – в хуторе Семиротівщина (Семиротівка) недалеко от села Рябушки Лебединского уезда Харьковской губернии (теперь это урочище Бурлюк Лебединского района Сумской области). В «родовом гнезде Бурлюков» когда-то родился Парфентий Бурлюк, к родословной которого принадлежал Давид Бурлюк. Старшего ребенка в будущей многодетной семье назвали в честь отца – агронома-самоучки Давида Федоровича Бурлюка (1856–1915), который за год до появления на свет первенца женился в городе Ромны (нынешний райцентр на Сумщине) на Людмиле Иосифовне Міхневич (до замужества с православным мужем жена польского происхождения была католичкой).
Как отмечал Давид Бурлюк в автобиографии «Мои предки», его мать и все родственники по ее линии принадлежали к интеллигенции и были educators, а мещанин-отец впоследствии хорошо устроился (имел высокий доход) на должности управляющего графским имением. Брат родителей Константин Федорович Бурлюк, несмотря на крестьянское происхождение, после окончания Сумской гимназии поступил в Харьковский университет на факультет естественных наук. По воспоминаниям Давида Бурлюка, отец писал стихи и читал детям украинскую поэзию Тараса Шевченка («Чтение «Петруся» всегда заканчивалось слезами»). Лучше других писателей мальчик знал Николу Гоголя, отрывки из произведений которого с детства заучивал наизусть и долго мог цитировать.
Давид Бурлюк с семьей
Прозвище – «Художник»
В семье росло шестеро детей: три брата и три сестры в будущем будут участвовать в движении футуристов. Людмила и Владимир Бурлюки станут известными художниками, Николай – поэтом, Давид – художником и поэтом, Надежда выйдет замуж за организатора поэтических чтений и лекций футуристов Антона Безваля, а Марианна станет женой чешского художника Вацлава Фиала. Один из братьев в детстве случайно во время игры выколол Давиду глаз, в результате чего тот был вынужден жить и творить с монокулярным зрением (именно эта особенность одноокого восприятия мира сделала его картины такими уникальными). А отсутствующее левое око художник в будущем заменил стеклянным протезом, который стал характерной чертой его эпатажного образа.
Потеря полноценного зрения не помешала талантливому мастеру много читать, писать и рисовать. Брат Владимир вспоминал, что сам был в детстве непоседливым и мог творить лишь в присутствии старшего Давида, который на протяжении всей жизни отличался образцовой старательностью и трудолюбием. Оба брата имели интерес не только к краскам и кистям, но и к сбору книг, но Давид, в отличие от Владимира, свою библиотеку еще и с увлечением читал (не случайно он станет издателем). А если проследить даты написания картин Давида Бурлюка, то увидим, что он усердно рисовал с детства. Прозвище «Художник» будущий мастер мирового уровня имел уже во втором классе.
Давид во время учебы в Сумах
Начало собственного творчества Давид Бурлюк датировал 1890 годом: «С тех пор я пунктуально вел дневник, в котором перемежал записи рисунками пейзажного характера». К «осмысленному» рисованию 10-летнего мальчика направила встреча с пейзажистом Константином Первухиным. В Александровской гимназии Сум, где одаренный ученик учился в 1893–1895 годах (об этом свидетельствует мемориальная доска), способности Давида Бурлюка были должным образом оценены учителем рисования – изобразительное искусство там преподавал художник Александр Вениг (академик живописи Карл Вениг – его отец). Неподалеку от Сум тогда находился и выдающийся абстракционист Казимир Малевич – основоположник супрематизма жил в Конотопе.
«Отчаянный реализм»
В следующие три года (1895–1898) Бурлюк учился в Тамбовской гимназии. Первым рисунком с натуры 15-летнего Давида стал в 1897 году портрет сестры Людмилы. Обучение мастерству живописи и поиски собственного стиля основывались на классических этюдах, в которых одноокому ученику не было равных среди здоровых сверстников. Во время дальнейшего обучения в Казанской гимназии (1898–1899) его этюд «Млины над Днепром» демонстрировался на выставке, и автор получил премию в 25 рублей. А с летней практики во время обучения в Одесском художественном училище (1899–1901) плодовитый юноша привез 350 пейзажей Херсонщины (правда, вместо заслуженной похвалы получил от преподавателей неожиданное замечание за «фабричное производство»).
В то же время в этот период Бурлюк начал свою литературную деятельность, дебютировав в 1899 году в прессе. Кроме обучения в гимназии, Давид изучал живопись в Европе. В 1902–1903 годах учился в Мюнхенской художественной школе Антона Ажбе, а наставниками в Академии искусств были Вильгельм фон Диц, Франц фон Штук и Карл фон Марр. Во время учебы в Мюнхене братья Давид и Владимир Бурлюки привлекали к себе внимание эксцентричной одеждой: они гуляли в центре города в необычных для немцев кожухах, меховых шапках и валенках. За неординарную энергичность преподаватель назвал Давида «буйной кобылой из украинских черноземов». В 1904 году Бурлюк продолжил обучение у французского художника Фернана Кормона в Париже.
Свою тогдашнюю художественную манеру мастер назвал «отчаянным реализмом». Но уже в 1907 году началась эволюция мастера живописи (в частности, в пейзаже) от реализма к импрессионизму и «частичному» футуризму. И на такую трансформацию повлиял переезд семьи Бурлюков в село Чернянка на Херсонщине, где отец получил должность руководителя Чернодолинского заповедного имения графа Мордвинова. В то время в местных степях велись археологические раскопки, и братья Бурлюки активно участвовали в местных экспедициях. Больше чем этнографическая ценность находок мастеров интересовал художественный смысл уникальных древностей. Прежде всего, братьев захватывала архаическая энергия каменных баб и старинных орнаментов на керамических остатках.
«На веранде», 1907 г.
Призыв предков
Примитивизм и народное искусство играют ведущую роль в становлении авторского стиля Давида Бурлюка. Родная архаика окажется тем топливом, что выведет отечественный авангард за пределы представлений о изобразительном искусстве великих художников Запада. В дальнейшей творческой деятельности Бурлюк будет вдохновляться собственной коллекцией икон и сельского живописи. Источником его художественных тем станет «простое и мощное народное искусство», выраженное в скифских артефактах, степном фольклоре и народных сюжетах, что находили отклик в его собственной украинской идентичности. Украине посвящены картины Давида Бурлюка «Украинцы», «Запорожцы в походе», «Тарас Шевченко», «Рыбаки», «Святослав», «Козак Мамай» и др.
Через «призыв предков» Бурлюк возвращался к народному сюжету «Козака Мамая» на протяжении всей жизни. Несколько полотен на популярный мотив изображают героя народных мифов в образе запорожца, который сидит у еды и питья в окружении меча и коня. Мамай в работах художника разных лет является воплощением независимости и самодостаточности. Другие картины Давида Бурлюка содержат элементы изобразительных символов времен Киевской Руси. Фундаментом для своего футуризма мастер выбрал историю украинского рода, укорененного в жизненной степи, из которой черпало силы дерево поколений. Именно в херсонских степях художник создал объединение футуристов «Гилея» (это упоминаемое в трудах Геродота название священного леса скифов).
«Козак Мамай», 1908 год
Среди картин Давида Бурлюка сам мастер выделял работу 1915 года «Святослав» (ее еще называют «Вершник»). «Это стиль древнего украинского живописи, – писал художник. – Мой колорит – глубоко национальный. Желто-оранжевые, зелено-желтые, красные, синие тона бьют Ниагарами из-под моей кисти… В своей жизни я нарисовал множество украинских баских коней. И за это меня можно назвать, перефразируя Геродота, «певцом кобыл».
Экспериментатор не боялся новаторских техник. За счет добавления глины слой краски у него мог достигать 7 см. Одним из первых мастер стал к воплощению идей через коллаж: раньше других он начал вклеивать в свои работы фанеру, металлические пластины и шестерни.
«Карусель», 1921 год
«Отец» отечественного футуризма
Приехав в 1907 году в Белокаменную, 25-летний Давид Бурлюк громко заявил о себе в творческих кругах – на выставках и поэтических вечерах. Его новыми друзьями стали творцы, чьи имена ассоциируются с революцией в искусстве. В 1908 году Давид Бурлюк организовал первую в Украине выставку левых художников в киевском магазине на Крещатике. Далее он принял участие в серии авангардных выставок «Салоны» Владимира Издебского. Новое искусство показали в Одессе, Киеве, Николаеве, Херсоне, Екатеринославе. Модернистские эксперименты молодых мастеров сначала не нашли понимания у критиков, но их популяризатор приложил много усилий для признания новой эстетики. Этому была посвящена дальнейшая биография Давида Бурлюка.
В 1910 году братья Бурлюки стали участниками Нового Мюнхенского объединения вместе с Пабло Пикассо. С основателем кубизма украинских коллег роднило опирание на народные корни: первоисточником художественных поисков выдающегося испанца было идентичное скифскому африканское искусство. Пережив этапы увлечения неопримитивизмом и импрессионизмом, Бурлюк стал идеологом отечественного футуризма – в живописи и литературе. В авангардном искусстве мастер оказался первым арт-менеджером, который организовывал громкие перформансы, издавал заметные сборники новой литературы и открывал миру молодых художников и поэтов (среди тех открытий были «поэтические единомышленники» Велемир Хлебников и Владимир Маяковский).
Делать акцент на скандале, эпатировать ретроградную публику очередными манифестами было необходимо, чтобы подогреть интерес к новым художественным произведениям. Внешний вид мастер имел соответствующий: вызовом был его картато-стрелчатый наряд, «монокль Наполеона» у единственного глаза и футуристический грим с нарисованной лошадью на щеке. Лидер группы «Венок-Стефанос» был нетривиальной персоной, вокруг которой формировались все новые творческие объединения. В то же время Давид Бурлюк мог сочетать в своем творчестве авангард с реалистическими пейзажами. И такая стильовая «всеведущесть» стала однажды основанием для отказа художнику в участии в «выставке крайнего направления» Казимира Малевича.
«Пощечина общественному вкусу»
В 1911–1914 годах Давид Бурлюк продолжил изучение искусства в московском училище живописи, скульптуры и архитектуры, где учился вместе с Владимиром Маяковским, который называл украинца «своим настоящим учителем, который сделал его поэтом». Маяковский даже включил Бурлюка в свою поэзию «Облако в штанах». Он говорил: «Бурлюк каждый день выдавал мне 50 копеек, чтобы я мог писать, не голодая». И так же щедрым был брат Давида Владимир, который всегда был готов подарить друзьям все, что имел. Он тоже принадлежал к созданной Давидом группе художников, которые занимались поиском новых путей развития искусства. В дальнейшем участники группы стали называть себя футуристами.
Давид Бурлюк организовывал футуристам турне по стране, где читал собственные «антиэстетические» стихи и лекции. После турне основатель художественных объединений «Синий всадник» и «Бубновый валет» возглавил «Первый футуристический журнал». На взгляд теоретика футуризма, «искусство будущего» должно было соответствовать радикальным изменениям, происходившим в обществе в начале XX века. Для этого художникам новой эпохи следовало отказаться от «академического прошлого», изменив динамику образов в новаторских произведениях. Именно об этом шла речь в составленном Давидом Бурлюком, Велемиром Хлебниковым, Алексеем Крученных и Владимиром Маяковским скандальном манифесте 1912 года «Пощечина общественному вкусу».
«Весна», 1914 год
Футуризм объявлялся актуальным мировосприятием, ради которого декларанты призывали «сбросить Пушкина, Достоевского и Толстого с парохода современности» (позже Бурлюк пересмотрел свое тогдашнее отношение к классикам и увлекся, в частности, философией Льва Толстого). В последующие годы творческий тандем Бурлюка и Маяковского устроил в Киевском театре аттракцию с подвешенным вверх дном роялем и сыграл в фильме «Не для денег рожденный». Затем Бурлюк издал «Декрет о культуре на заборах» и собственноручно прибил на уличную ограду две свои картины. В 1916 году в утопическом обществе Велемира Хлебникова мастер стал «Главой земного шара». И на этом интересные факты о Давиде Бурлюке не исчерпываются.
Андрей Шемшурин, Давид Бурлюк, Владимир Маяковский, 1914 год
От «сенсея» до «ван Гога»
Пользование в 1914–1915 годах общей студией сблизило Давида Бурлюка с другим основателем авангардизма Василием Кандинским (москвич по месту рождения также был связан с Украиной – детство провел в Одессе, а учился в художественной школе Николая Мурашка в Киеве): выдающийся коллега стал крестным отцом родившегося в апреле 1915 года сына Давида Бурлюка Никиты (Николаса). Оказавшись весной 1915 года в Уфимской губернии, где у его жены был имение, Бурлюк написал там около 200 картин. В 1917 году в Самаре состоялась первая персональная художественная выставка «организатора искусства», а в 1919 году в Кургане была издана его единственная поэтическая сборка «Лысеющий хвост».
Пылко приветствовав народную революцию, вскоре Бурлюк был вынужден бежать от ее последствий. Едва не погибнув во время погромов и расстрелов анархистов, в 1918 году мастер покинул московскую неразбериху и снова перебрался с семьей подальше от центра политической жизни, в Уфу. Там 35-летнего Давида Бурлюка, который издавал «Футуристическую газету», хорошо знали. Организованное «отцом русского футуризма» (этот статус Бурлюк придумал себе сам) сибирское турне имело бешеную популярность. Художник проехал с выступлениями всю страну, с запада на восток, и попал в конечном итоге в Японию. О том, как он выглядел накануне своего отъезда в Токио, свидетельствует автопортрет Давида Бурлюка 1919 года.
Давид Бурлюк. Автопортрет. 1919 год
Эмигрировав в 1920 году в Японию, Бурлюк устроил несколько успешных выставок и издал сборник «Восхождение на Фудзи-сан» (там было около 300 его собственных иллюстраций). А после японского триумфа Давид Давидович вложил почти все заработанные деньги в переезд за океан: он верил, что станет успешным и в США. Не сразу его оценили «в стране традиционных ценностей», но Бурлюк терпеливо ждал, пока американцы «созреют» к футуризму, не видя проблемы в рисовании того, что им понятно. И тут пригодилась его крепкая классическая школа, ведь Бурлюк был искусным художником-реалистом. Адаптировав футуризм к местным реалиям, мастер получил определение «американского ван Гога».
«Пейзаж с автопортретом и головами», 1935 год
«Инстинкт эстетического самосохранения»
Поскольку мы ничего не знали о жизни нашего соотечественника в США, стоит остановиться на самом сложном первом этапе, когда он понял, что хочет вернуться домой. Денег едва хватало на оплату скромного жилья, сыновья пошли в американскую школу одетыми в кимоно и без малейшего понимания английского языка. Ощущая одиночество, Бурлюк отправил запрос на возвращение на родину, но ему было отказано. Это стало для мастера ударом, ведь он не был для советского государства врагом. Эмигрант стал противопоставлять себя капиталистическому обществу: появились монументальные картины Давида Бурлюка на социальную тематику, в Нью-Йорке художник развил активность в прорадянских сообществах.
Давид и Мария Бурлюк с детьми в США
Новые сборники, брошюры и журналы, изданные Бурлюком вместе с женой Марией Никифоровной, распространялись их друзьями в СССР. Американскую публику такие работы, как эпический труд искусства Давида Бурлюка «Ленин и Толстой», не интересовали. Среди того, что было написано в американской эмиграции, – картины Давида Бурлюка «Рабочие», «Безработные в Нью-Йорке», «Советские жатвы», «Дети Сталинграда» (последнее полотно искусствоведы сравнивали с «Герникой» Пикассо). Указывая, что эти работы «оформляют эпоху», супруги Бурлюки констатировали: идейное искусство Америке не нужно. В 1956 году Бурлюки впервые после эмиграции посетили Родину – двухмесячный визит профинансировала Союз писателей СССР.
В 1965 году художник с семьей снова посетил Союз, чтобы решить вопрос о включении картин Давида Бурлюка в музейные коллекции. Но его многочисленные предложения по организации выставок и изданию стихов в СССР поддержки не нашли (в Украине также до Бурлюка никому не было дела). Тем временем художник продолжал творить из «инстинкта эстетического самосохранения». Он давно уже купил для семьи дом, открыл собственную художественную галерею, имел свое издательство, где на протяжении 30 лет (с 1930-го по 1960-й) выпускал журнал Color and Rhyme («Цвет и рифма»). Мастер удостоился звания члена Американской академии искусств и литературы – правда, посмертно. Умер 84-летний художник 15 января 1967 года.
Неразгаданная тайна
Прах «Главы земного шара» и его жены, которая ушла через полгода следом за мужем, был развеян, согласно завещанию, над Атлантикой. В памяти ценителей авангардист остался, по определению биографов, «ассимилированным украинцем, который черпал вдохновение для творчества в своей идентичности». Потомки, живущие в США и Канаде, запомнили Давида Бурлюка по его самоидентификации в мемуарах: «Украина в моем лице имеет своего самого преданного сына». Но в украинских музеях и частных собраниях сохранилось лишь 35 работ выдающегося земляка, и одна картина («Сельский пейзаж») была украдена из Херсонского художественного музея российской оккупационной властью во время бегства из Херсона.
Тем временем, на лондонском аукционе Sotheby’s картины Давида Бурлюка «В церкви» и «Японский рыбак» были проданы в 2007–2008 годах соответственно за $650 000 и $542 000. Так что у нас есть возможность проследить, как изменится со временем ценность творческого наследия нашего соотечественника, за следующими торгами. Произведения искусства Давида Бурлюка уже более ста лет трогают поклонников его энергичной живописи. Выдающиеся работы несут в себе черты импрессионизма, кубофутуризма, народного примитивизма, реализма и японского стиля. Работы начала XX века являются образцами направления, которым увлекался художник.
Японка, что сеет рис, 1920 год
«Портрет матери», «Волы», «Портрет моего дяди», «Жница», «Японка, что сеет рис», «Цветок бананового дерева» – примеры живописи, в которой видим многогранную личность мастера, которого влекли природа, люди, мир. Многое из того, что есть в творческом наследии Давида Бурлюка, создавалось наспех и запечатлевало настроение, ставшее историей или легендой. Как это удавалось одноокому художнику, осталось его секретом. А мастер, который создал за свою жизнь около 30 тысяч картин, не постиг тайны: почему его вычеркнули из истории искусства, которое он сам и построил?
Фото из открытых источников
