В прошлом году мир потерял Жана-Поля Бельмондо. Его уход остался почти незамеченным на фоне глобальных проблем со здоровьем. А в этом году, в условиях нового стресса, мир едва заметил еще одну утрату планетарного масштаба: не стало Жана-Люка Годара, экранного отца Бельмондо.
За последние полвека женская часть населения планеты осознала: мир устроен на основе авантюрных и чрезмерно отчаянных мужчин. Именно они двигают прогресс, без оглядки прокладывая путь в будущее. И если браки в этот период истории распадались массово и повсеместно — из-за несоответствия реальных мужчин мифическому идеалу — за это стоит поблагодарить мосье Бельмондо.
Жан-Поль Бельмондо, Рим, 1962 год
Того самого, кто стал лицом эпохи и перенес свою экранную мужественность на собственное существование. Он не сломался, даже когда в 2001 году старая с косой дышала ему в затылок. Выиграв битву с временем, Бельмондо снова учился ходить и говорить. История его выздоровления завершилась неожиданно для всех: в 2003 году этот человек-трансформер умудрился в четвертый раз стать отцом.
Жан-Поль Бельмондо на Каннском кинофестивале 2011 года. Фото: Georges Biard
А в 2008 году он снова поразил киноманов: снялся в фильме «Человек и его собака» Франсиса Юстера. Непокоримый актер восстановил свои отношения с кино. Роль в этой картине, являющейся ремейком фильма Витторио де Сики «Умберто Д» (1952), явила миру совершенно другого Бельмондо. И лишь кое-что выдавало в нем некогда молодого Жана-Поля: даже в зрелых своих работах он, как и прежде, оставался настоящим суперменом. Возможно, суперменом несколько необычным, который немного устал от страстей и углубился в себя.
В этой, первой своей возрастной роли, которая настигла Бельмондо в 75 лет, он воплотил образ пенсионера, которого бросили все, кроме преданного пса. Бельмондо не сопротивлялся такой грустной, но, увы, объективной метаморфозе. Урок 2001 года заставил этого, некогда безумного трюкача, научиться ценить жизнь в любом возрасте. Как бы тривиально это ни звучало.
На «новой волне»
В личном арсенале Бельмондо накопилось более ста фильмов. Его экранная биография — ровесница эпохи «новой волны». Он стал ее лицом в конце 1950-х благодаря своему киноотцу — Жану-Люку Годару. Тогда весьма актуальным могло бы быть перефразированное девиз: говорим Бельмондо — имеем в виду «новую волну». И наоборот.
Актер и новая экранная эпоха вышли к публике одинаково раскрепощенными. Европейское кино распрощалось с комплексами. Режиссеры экспериментировали, ни в чем себе не отказывая. Персонажи стали на путь бунта (читай — вседозволенности).
Бельмондо и Паскаль Пети на съемках фильма «Письма послушницы» (1960)
Что касается сюжетов, то режиссеры словно пытались сжечь все, что им когда-либо предлагали, и устроить революцию в сценарном ремесле. Конформизм, пришедший на смену разгулу в послевоенном обществе, достал многих. Ходульные общественные ценности уже не влекли. Их волна сошла на «нет». На смену ей поднялась «новая волна».
Картина Годара «На последнем дыхании» (1960), прославившая Жана-Поля Бельмондо, подводила итоги первых экспериментов только что родившегося направления.
26-летний актер сначала не верил в успех фильма. Скорее всего, недавний театральный лицедей и начинающий киноартист еще не знал, на что способен. На тот момент у Бельмондо уже был некоторый опыт общения с кинематографом. Речь идет, в частности, о фильме Клода Шаброля «Двойной поворот ключа» (1959): актер оценивал свое участие в нем как довольно удачное.
Жан-Поль Бельмондо во время съемок фильма «Человек из Рио» (1964).
Сначала Жана-Поля пугало, что Годар с головой погрузился в поиски форм. Казалось, режиссер не знал, что искал. Но в конце концов свободное кино о свободных людях «На последнем дыхании» встретилось с зрителем. И он, этот зритель, вдруг вздрогнул: фильм — это именно бытие: одновременно реальное и ирреальное. Живая камера в руках апологетов новой течии сближала людей в кадре и за кадром.
Но тогда, в 1960 году, время культивирования антигероев еще не пришло. Мишель в исполнении Бельмондо — хлюст, стюард, вор, убийца, жиголо — будоражил воображение обывателя легкой романтизацией преступления. Жан-Поль воспроизвел совершенно другое падение личности, чем у Камю: без всяких там глубоких мук, каких-то там самокопаний. Злодейства в интерпретации молодого актера казались чуть ли не поступками. Герой был отвратительным и одновременно симпатичным. Постмодернизм, утверждавшийся, заявлял о равных правах высокого и низкого, простого и высокомерного.
Современник и классик
Не прошло и десяти лет, как армия фанатов любимца судьбы Бельмондо создала в его честь именной направление: бельмондизм.
Отпечаток руки Жана-Поля Бельмондо на тротуаре перед Дворцом фестивалей и конгрессов в Каннах. Фото: Marco Bernardini
В 1970-е годы актер расстался с элитарным кино. Жана-Поля ангажировали в коммерческие проекты. Чаще всего — в комедии с приключенческим уклоном. На фоне политической и экономической нестабильности вскоре в мире воцарилась эра развлекательного, зрительского кинематографа. Не последняя заслуга в этом — присутствие в фильмах современника и классика Жана-Поля Бельмондо.
Избранная фильмография: «На последнем дыхании» (1960), «Чочара» (1961), «Человек из Рио» (1964), «Вор» (1967), «Сирена из Миссисипи» (1969), «Борсалино» (1970), «Повторный брак» (1971), «Чудовище» (1977), «Игра в четыре руки» (1980), «Профессионал» (1981), «Туз из тузов» (1982), «Отверженные» (1995), «Дезире» (1996), «Один шанс на двоих» (1998), «Человек и его собака» (2008).
Фото: uk.wikipedia.org
